Life
Старый бурый жир почти не греет: у пожилых мышей доля высокотермогенных клеток всего 0.31 процента, а мифепристон возвращает ее к 8.3 процента
Опубликовано на USB.RU:
С возрастом бурый жир, ткань, которая сжигает энергию и согревает тело, почти теряет свою силу: у старых мышей доля высокотермогенных бурых адипоцитов составляет всего 0.31 процента при комнатной температуре, а четверть старых мышей погибает в первые 2 дня на холоде. Мифепристон, препарат, блокирующий рецепторы гормонов стресса, за неделю поднял эту долю с 0.5 до 8.3 процента.

Исследование опубликовано в Nature 11 ноября 2026 года. Авторы изучали бурую жировую ткань молодых и старых мышей при комнатной температуре 24 градуса и на холоде. Бурый жир отличается от белого тем, что сжигает калории и выделяет тепло благодаря белку UCP1, разобщающему белку 1, который превращает энергию в тепло вместо того, чтобы запасать ее в виде жира. Внутри бурого жира клетки не одинаковы: высокотермогенные бурые адипоциты, BA-H, это клетки с наибольшей способностью к теплопродукции, а низкотермогенные, BA-L, почти не греют. У молодых животных доля клеток BA-H составляет 30-50 процентов всех бурых адипоцитов при комнатной температуре и растет на холоде.
У молодых мышей доля клеток BA-H составляла 28.8 процента при 24 градусах, 61.7 процента после 1 дня на холоде и 89.7 процента после 3 дней. У старых мышей те же показатели были 0.31 процента, 15 процентов и 50.9 процента, то есть переключение на теплопродукцию запаздывает и не доходит до уровня молодых. Холод оказался смертельным для старых животных: молодые мыши переносили холод 7 дней, выживаемость составила 100 процентов, а у старых мышей 25 процентов погибли в первые 2 дня, при этом температура тела у них падала. В буром жире старых мышей содержание фермента H6PD, участвующего в активации глюкокортикоидов, гормонов стресса, было повышено в 2.3 раза, а содержание белка UCP1 снижено на 40 процентов.
Авторы показали, что глюкокортикоидная сигнализация закрепляет клетки в низкотермогенном состоянии BA-L: фермент H6PD определяет активность фермента HSD11B1, который превращает неактивный кортизон в активный кортизол, а рецептор глюкокортикоидов подавляет выработку UCP1. Чтобы проверить, можно ли снять это торможение, старым мышам в возрасте 70-75 недель неделю ежедневно вводили мифепристон, RU-486, в дозе 60 мг на кг массы тела. Доля клеток BA-H выросла с 0.5 до 8.3 процента при комнатной температуре и с 10.6 до 32.8 процента после 1 дня на холоде. У мышей также уменьшилось накопление жировых капель в клетках, улучшилось состояние бурого жира и выросла ректальная температура в тесте на переносимость холода.
Это исследование на мышах, и переносить его результаты на людей напрямую нельзя: у взрослых людей бурого жира мало, а его работа регулируется иначе, хотя авторы нашли у человека тот же взаимоисключающий рисунок UCP1 и H6PD в клетках бурого жира. Мифепристон не является препаратом для омоложения: это лекарство с серьезными эффектами, его применяют по строгим показаниям, и никто не проверял его безопасность и пользу для термогенеза у пожилых людей. Холодовое воздействие в эксперименте было резким, а гибель четверти старых мышей в первые 2 дня показывает, насколько уязвимы старые животные к холоду.
Следующий шаг, выяснить, работает ли тот же механизм у людей и можно ли безопасно усилить термогенез бурого жира в пожилом возрасте. Работа показывает, что возрастное снижение теплопродукции связано с гормональной сигнализацией, а не только с потерей самих клеток, и это открывает направление для поиска. Пока же главный практический вывод прост: пожилым людям холод опасен, и защита от переохлаждения остается важнее любых экспериментальных препаратов.